Бытие и безумие [и драконы] - Алиен Уриэль

3. Страх – это требование ответа, который мы не можем дать. Кто требует?! Мир! То, что бросает нам вызов. А то, что отвлечет нас от нужды ответа, то и становится сводимой частью мира, сводимой частью мифа, помогающего нам жить.

[Страх – это когда от нас требуют ответ, а мы просто не можем его дать. Наш шаг вперед – это ответ. И мы можем этот шаг свести к чему-то. Сводимые части мира – это и есть наш единственный ответ.]

Продолжение:

seringvar.livejournal.com/1909897.html

Свидетельские отклики к первомутому

Свидетельский отклик – обращение к читателям

Эта книга продолжает писать сама себя, в том числе с помощью читателей.

Если вам захочется написать свидетельский отклик (образец – на следующей странице) – по предложенному формату или в свободной форме, мы будем очень рады.

Свидетельский отклик – это еще и элемент нарративной практики, могущий иметь терапевтический эффект и для автора отклика, и для авторов основного текста книги.

Свидетельские отклики будут публиковаться на сайте (таким образом становясь частью общего текста), а некоторые – в новых изданиях самой книги.

Мы не сможем опубликовать отклики только в тех случаях, если они:

– содержат обсценную лексику;

– нарушают уголовное законодательство;

– содержат оскорбления или явное неуважение к личности авторов книги (в том числе предисловий и других откликов).

Сюда можно присылать ваши отклики и не только: [email protected]

Свидетельский отклик – образец

Свидетельский отклик – специальным образом структурированный способ поддержать предпочитаемые истории/ идентичности человека. Поскольку современные доминирующие дискурсы приглашают оказывать поддержку через оценочные высказывания (вау! как круто!), они не отражают самого необходимого: влияния истории человека на жизнь других людей. Свидетельский отклик позволяет встроить истории, которые человек рассказывает свидетелям, в социальную структуру, дать понять человеку, что его истории услышаны и повлияли на других, что есть кто-то, кто разделяет с ним его историю через свидетельствование. Свидетель делает вклад в жизнь рассказчика, разделяя с ним его историю и подтверждая его предпочитаемую идентичность.

Ирина М., психолог, нарративный практик

1. Слова, фразы, выражения – что именно затронуло вас.

Что показалось вам особенно важным в тексте этой книги? Какие слова, фразы и выражения запомнились?

2. Образ, метафора, ассоциация, которые возникли у вас при чтении всей книги целиком или отдельных ее глав.

Какие образы порождают моменты, которые вы выделяете в тексте? И что эти образы, как вы предполагаете (фантазируете), могли бы говорить о ценностях автора?

3. Личная значимость для свидетеля (резонанс).

Почему вас лично привлекли эти слова и выражения? Как это связано с вашим личным опытом, переживаниями? Что это высвечивает в вашей личной истории?

4. Изменения, произошедшие с вами в результате/процессе чтения этой книги.

Куда эта книга (или отдельные главы) перенесла вас? Какие мысли и идеи у вас возникли? Какие чувства? Как вы сейчас смотрите на свою жизнь, свои планы?

Что бы у вас не появилось, если бы вы не встретились с это книгой?

Свидетельский отклик – 1

Произведение на стыке сна и реальности, ты словно погружаешься в собственные грезы, продолжая беседу и поддерживая связь с автором. Ты следуешь за автором в лабиринты его памяти. Его фантазий. И его безумия. Вторишь его драконам, продолжая оставаться собой. И эта незримая нить между собственными измышлениями и авторскими умозаключениями и цитатами ведет тебя в мир непознанного. Благодаря ей ты словно исследуешь уголки собственного мозга, куда до этого не добирался. Как в ночном кошмаре со счастливым концом.

О чем эта книга? О том, как перестать бояться собственного безумия. Расстройств. Страха. Странностей. И в конечном итоге самого себя. Установить границы собственного «я». О различных наших мирах и их взаимодействии. О мифах, философии и трансцендентности.

Она о безумии, или том, что мы подразумеваем под этим термином, в историческом контексте. Тенденциях его развития. О безумии в истории и изучении истории. Об одержимости исторических личностей и народных масс. Об осознанном безумии – «целенаправленном вранье, старающемся обелить отдельные народы и страны». Цитирую: «Все дурное приписывается другим, а все прекрасное – своим. Предметом гордости становятся совершенно чудовищные и безумные вещи, которые интерпретируются как безусловное благо, „традиционные ценности“ и „национальные скрепы“».

Она о литературных персонажах, которых «недопоняли». О безумии как ресурсе (по сути, этот труд – яркое тому подтверждение). Об энергии безумия. О норме и ее превосходстве над не-нормой. О стенах, которые воздвигает безумие в сознании. О безумии и структуре.

Эта книга – об инаковости. Вот лишь одна цитата: «Безумие – это всегда трагедия. Даже если она с первого взгляда кажется комедией. Это песнь козлов, осознающих, что каждый из них в любой момент может стать – ибо уже приготовлен – козлом отпущения».

Автор уводит нас за пределы общепринятых канонов, в то же время четко придерживаясь созданной структуры, и предлагает задать вопросы себе. Его утверждения – не аксиомы. Он, подобно Кьеркегору, «выходит за пределы разума и зовет нас за собой». «Эта книга – большой корабль, внутри которого есть эта глава, тоже являющаяся небольшим кораблем, которая содержит в себе, в свою очередь, весь корабль, внутри которого спрятан еще один корабль, и так далее». По какому курсу плыть, какую структуру корабля избрать и кого и что взять с собой в дорогу, решать читателю. С одной стороны, вы как будто абстрагируетесь от происходящего, с другой – становитесь соучастниками, сомыслителями, вплетаясь в жизнь множественных героев «игр разума» автора.

Например, откуда возникают названия в том или ином языке? Я говорю сейчас не об этимологии. А об именах. «Безумие само нарекает миры и обитающие в них сущности множеством имен». Признайтесь, вы ведь не раз задумывались, подобно Алисе в Зазеркалье, отчего объект назван так, а не иначе… Где норма? Не является ли одно и то же название в сознании разных людей пересечением их миров? Это – лишь одна ветвь вопросов для примера. В «Бытии и безумии» сокрыто множество смыслов. И раскрываются они не просто при прочтении, а при нашей с вами интерпретации.

Символы, трактовки, реминисценции… Автор не выпячивает собственное «я», а словно пытается его скрыть, вуалируя словами: «Это лишь часть моей личности, ныряйте глубже, будет занятнее и интереснее!» И вы невольно поддаетесь соблазну, следуя за автором все дальше и дальше сквозь пространство и время в глубины его подсознания. Но, оказывается, своего.

Вам может быть любопытно, как именно безумие защищается от внешнего мира и самого себя. Разными видами памяти. Этому посвящена отдельная подглава. Каждое утверждение, каждое предположение в книге – не просто теория, это прожито и прочувствовано автором. Поэтому иногда так сквозит боль между строк. «Безумие всегда живет на границе. Просто оно делает саму границу не тончайшей условной линией, а широкой «нейтральной полосой», разделяющей миры «познаваемого»/«воспринимаемого»/«внутреннего» и «реального»/«внешнего». Таким образом, оно удваивает границы, делая их менее преодолимыми». Но ведь даже человек не-безумный хотя бы раз в жизни пытался перейти эти границы, согласитесь. Если вы обратитесь к истинному себе, то наверняка отыщете примеры. Из этого следует, что возможно, вирус безумия живет в каждом из нас, просто у кого-то он активируется чаще. Не зря